Наталья Толстая: психотерапевт по любви

Мы продолжаем серию интервью с бывшими врачами, «переключившимися» на другие сферы деятельности и достигшими известности. Сегодня мы публикуем беседу с бывшим врачом-офтальмологом, а ныне популярным психотерапевтом и писательницей Натальей Толстой. 

— Наталья, расскажите, пожалуйста, с чем был связан выбор медицинского института?

Я из семьи врачей. Папа – хирург, мама – акушер-гинеколог. Я не представляла себе жизни без медицины. Выросла на больничном борще, помню звук машины скорой помощи под окнами в любое время суток. Мои родители были единственным хирургом и единственным акушером-гинекологом в поселковой больнице. Вокруг семнадцать угольных шахт и до районного центра 37 километров по бездорожью.

— То есть, Вы решили продолжить дело родителей?

В какой-то мере, да. Я родилась, когда мои родители были уже состоявшимися людьми. Говорят, у каждого врача есть свое кладбище. Так вот, у мамы за сорок лет работы не было ни одной смерти. Это победа для акушера-гинеколога. А ситуации всякие были. И когда две-три роженицы рожают, а она одна. Тогда рядом в родзале вставал папа. Если случалась какая-то беда в шахте, было много пострадавших, сложное в хирургической операционной делал папа, а что полегче – мама. Они всю жизнь стояли рядом — два врача. И этого было достаточно, чтобы понять — никакой другой профессии для нас с братом не существует.

— Но ведь была и тяга к творчеству?

Конечно. Где-то в восьмом классе ко мне пришла МУЗА, я узнала, как она выглядит. И сейчас я очень хорошо знаю ее в лицо, слышу, когда она приходит. Я встала ночью и начала вышивать бабочку гладью.

— До этого вышивали?

Никогда. Я нашла нитки, нарисовала на куске ткани бабочку и довольно долго вышивала. Потом проклеила края, вырезала. Она у меня хранилась очень долго. Со временем бабочек стало сорок. Я каждой придумала фон и рамку, развесила их по стенам. Мои пациенты, когда я уже стала врачом, как-то раз меня спросили: «А это кто-нибудь когда-нибудь видел?». Я ответила: «Никто, никогда».

Потом была первая выставка в Донской публичной библиотеке, я стала заслуженным мастером народного промысла Донской палаты искусств и ремесел. Была картина, которую я делала восемь лет из разных кусочков ткани, остатков кожи. А после картины я взяла благословение в храме и стала вышивать оклады для икон. И только гораздо позже узнала, что вышивка в традиционной русской психологии – это такая медитация: выбираешь разноцветные бусинки из огромной палитры, концентрируешься на какой-то мысли…

- Вы все-таки выбрали медицину…

Когда я поступала в медицинский институт, то сказала маме: «Я понимаю, что нет у меня другого пути, кроме как быть врачом». Я чувствовала в себе потенциал, знала, что буду неплохим врачом. Я по жизни максималистка. Все, что делаю, должно быть очень хорошо. И еще я сказала маме, что актерское мастерство – это то, чего бы мне тоже очень хотелось. И тогда со мной  поговорил папа. Он сказал, что если тебя есть актерский талант, то, как врачу, он тебе пригодится. Пациенты все разные, с ними нужно говорить по-разному. Бывает, что лекарств нет, ты где-то на краю земли в поле, и только потому, что ты — доктор и тебе верят, человеку становится легче. Это называется внушением, биоэнергетикой, магнетизмом, уверенностью в том, что именно этот врач тебя спасет.

А потом отец сказал, что если творчество – это твое, оно от тебя никуда не денется. Посмотри на Чехова и Булгаков, на Арканова и на Розенбаума…

— А дальше?

Я подала документы в два института: в Ростовский медицинский институт и в Щукинское театральное училище в Москве. Вступительные экзамены были в один день – и я не полетела в столицу. На втором курсе института у меня была возможность работать в Ростовском театре Горького, но я подумала – нет, сейчас анатомия и гистология для меня важнее. На шестом курсе тоже была возможность пойти в театр — и опять я не воспользовалась ею, заканчивала мединститут.

Такой уж у меня характер: я не рвусь на баррикады, просто понимаю, что мне нужно, и делаю это максимально хорошо и  с удовольствием.

— И из врача-офтальмолога вы переквалифицировались в психотерапевта?

Можно сказать, что в психотерапии реализовалось мое медицинское образованием и творческий подход к пациентам и к жизни в целом. В какой-то момент я поняла, что слово и правда лечит. Появились первые результаты моего труда. Приходит ребенок, заикается. Я работаю, и он начинает говорить чисто. Приходит женщина и говорит: «Я хочу сбросить вес, но ничего не могу с ним сделать. Я прошла фитнес-клубы, кучу диет, липоксацию — ничего не помогает». Я с нею работаю, и она худеет.

К сожалению, подобных специалистов не очень много. Психологом сейчас можно стать, получив второе высшее образование. Был инженером, позанимался немного — все, ты — психолог. Стать психотерапевтом сложнее. Я училась в медицинском институте, в ординатуре, в Чешской академии информациологии плюс высшие курсы психоанализа и сексологии в Москве при Минздраве.

— Наталья, Вы — популярный психолог и психотерапевт. Кроме того, Вас можно часто увидеть на экране телевизора. Как Вы считаете, насколько корректно выносить личные проблемы на публику?

Во-первых, личные проблемы на публику я не выношу — напротив меня не сидит пациент. Во-вторых, на мой взгляд, очень важно привить психологическую культуру людям, показать, что не так страшно заботиться о своем внутреннем равновесии. 

В годы моей учебы только начинали говорить о психосоматике. А сейчас на нее бум: вся Москва с язвами желудка, больной спиной, бессонницей и головными болями. И все это — психосоматика. Наш организм просто кричит нам: «Ребята, что вы делаете с собой? Вы свои стрессы, недосказанные обиды, невысказанные слова носите огромным грузом. А ведь можно прийти к специалисту и за два часа этот груз вымести».

Спроси любого на улице — что для тебя самое главное? И люди ответят – здоровье (при этом никто его не бережет), семья (при этом практически у каждого второго мужчины есть любовница).

Мы уделяем внимание чужим людям, а свои и так поймут. От кого мы отмахиваемся? От самых близких. Кому мы не успеваем написать письмо? Маме. Всем своим партнерам по бизнесу успеваем, а маме забываем. Люди так устроены: мы срываемся на самых близких, потому что они поймут. Потому что любимые не прощают, а понимают.

— Получается ли донести эту информацию до максимально широкого круга людей?

Я пишу книги и статьи для глянцевых журналов, выступаю на радио, на телевидении (Первый канал, ТНТ («Клуб бывших жен»), канал Культура). Если меня посмотрит сорок тысяч человек за сутки – это уже достижение. У меня нет своей программы, но у меня есть возможность помочь людям. И я не могу молчать.

Сейчас у меня на Rambler тринадцать маленьких программок – о том, что я думаю по какой-то теме: как договориться со свекровью, что делать, если тебя изнасиловали, что делать, если боишься новых знакомств, если муж ушел к любовнице, если ребенок в костюме зайца сидит на окне. И такое бывает…

Или возьмем радио: тема передачи «Дружба с элементами интима». Десятиминутка на разговоры, реклама, погода, песенка, опять – давайте поговорим. Кто-то плачет в эфир, кто-то смеется, кто-то обматюкал. Опять – погода, пробки и дальше. Никто тему от начала до конца не развивает, но если можно дать человеку какую-то картинку точечно – нужно использовать и этот шанс.

Когда меня не будет – книжки останутся. У меня есть свой читатель, у меня есть свой… не пациент  — человек с раненой душой. Он нормальный, просто психосоматика организма кричит – больше не могу, сделай что-нибудь. Тот, кому надо, попадет в мою дверь. Я за любовь, и помогу всем любящим.

— Расскажите, как Вы работаете с людьми, которые приходят за помощью? Ведь это так сложно – работать с внутренним миром людей.

Моя основная задача дать маленький толчок, я как психостартер — как бы вытаскиваю внутренний резерв человека. Мою работу не видно сразу, потому что я работаю с душой. Я чувствую результат лишь, когда человек возвращается, приносит розы и говорит: «Спасибо большое, после того как я посидел, поговорил, все рассказал, сам себя услышал, у меня так сильно изменилась жизнь».

Допустим, ко мне приходит женщина, которую бросил муж, я ей говорю: «Девочка моя, отсутствие папы для ребенка это еще не конец света. Не раскисай, как мороженое, соберись. Измена — не трагедия. От этого не застрахована ни звезда экрана, ни обычная женщина».

Или, другой пример, многие приезжают за счастьем в столицу – и не находят его. Я говорю: «Ребята, в деревне тоже можно быть счастливыми». Я прекрасно знаю, как любятся люди за третьим транспортным кольцом! Куда больше, чем в столице. Мы здесь какие-то асексуальные, серые, лишний раз лоб не перекрестим, лишний раз не улыбнемся.

Я стараюсь помочь людям найти свое счастье, понять, куда они идут. Люди бегут за горизонтом, теряют здоровье, зарабатывая деньги, а потом тратят эти деньги, пытаясь купить здоровье.

Почему-то мы часто просим совета, но редко ему следуем…

Потому что все в своей жизни человек должен решать сам. К психоаналитику за советом не идут, к нему идут разговаривать с самим собой. Я только чуть-чуть задаю векторное направление и сижу в партере, наблюдаю картинку.

— Наталья, все три ваши книги («Поединок с изменой, или Бескровные победы на семейном фронте», «Мужские измены. Война и мир», «Любимая или любовница. Хождение по мукам») посвящены отношениям мужчины и женщины. А кто к вам чаще обращается за помощью?

И те, и другие. Мы, женщины, сами заставляем мужчин защищаться. Они приходят ко мне и говорят: «Я жить хочу, почему я всегда ей должен?». И это правда.

Что касается измен… Любовь сама делает людей верными. Пока ты любишь, ты не позволишь никому другому к себе прикоснуться. И женщина идет на измену, скорее всего, уже тогда, когда ее надо перецеловывать. Это мужчина может пойти на измену из интереса, из самоутверждения, в поисках себя…У меня 360 страниц написано, почему мужчина изменяет.

Например, женщина жалуется: «Я его люблю, в нем растворилась, им дышу, рыдаю, когда его нет, постоянно жду его телефонного звонка –  он не ценит». Да мужчина как от ладана от нее бежит, потому что она душит его своими поцелуями. Он вдохнуть не может. Когда женщина боится, что ее не любят, она добивается того, что ее разлюбят. Чего боишься – то и получишь.

Я всегда привожу такой пример: солдат походит к Наполеону и говорит: «Я хочу быть вами». А тот отвечает: «Нет, ты мной никогда не будешь. Потому что, когда я был в твоем возрасте, я хотел быть богом».

— А какую же планку нужно ставить, чтобы не ошибиться в отношениях со своей половинкой?

Когда выбираешь себе партнера, нужно постараться не делать в небесную канцелярию единственный заказ. Сколько сейчас приходит девчонок и говорит: «Я так хочу, чтобы он был богатым». Через год результат: «Денег нет только в будке у Тузика. Горничная жужжит пылесосом. Но я его не вижу, он с какими-то там цыпами-секретутками где-то по баням шоркается. Я ничего не контролирую. Я не хотела такой жизни».

Другая говорит: «Я хочу, умного». Потом приходит и плачет: «Он называет меня дурой. Выбрасывает мои глянцевые журналы и книжки в мягких переплетах. Выключает демонстративно телевизор на сериалах, подчеркивает карандашом  выдержки в газете и говорит – прочти вот это, мы с тобой на эту тему побеседуем. Секса нет сто лет. Я не хочу с ним».

Третья хочет красивого качка. Приходит потом и говорит: «Все! Это такой эгоизм. Он стоит целый день перед зеркалом, варит себе один окорочок, давит себе один стакан апельсинового сока. Тетки рассовывают его визитки по карманам. Раньше я пекла шарлотку -  была счастливой. На этой морковке я больше не хочу жить. При нем я обслуживающий персонал».

Нельзя делать один заказ. Надо выбирать по себе. Так, чтобы и в жизни и в сексе было хорошо.

— Но должен ведь быть универсальный рецепт счастья?

Жизнь устроена интересно: мы зацикливаемся на чем-то и думаем, что это для нас самое важное. Как в фильме «Остров» — от героя уплывает одеяло, он плачет и говорит: «Ни к чему нельзя привыкать в этой жизни». Полностью с этим согласна. Ничего Господь не дает навечно. Нужно быть самодостаточным, нужно любить жизнь, учиться разговаривать с небом и с вселенной внутри себя.

Нужно идти по жизни так, чтобы Бог сидел на облаке и, глядя на тебя, улыбался. И тогда все получится.

Светлана Судакова