Онкологическая клиника «София» — лечение в России по европейским стандартам
Онкология: разделы
Все о диагностике и лечении рака

Перемены на Западном фронте: история химиотерапии

Фото: Джон Сингер Сарджент (1856-1925).
  • Врачи

12 июля 1917 года около бельгийского городка Ипр немецкая армия впервые пустила в ход отравляющее вещество, названное по месту сражения ипритом. Оказалось, новое оружие можно обратить против опухолей.

Поделиться
Отправить

Волдыри и нарывы от иприта возникают прежде всего там, где кожа нежнее — на шее, под мышками, на запястьях.

Страшный яд оказывал действие, которого не ожидали даже сами немцы. Изучая последствия применения иприта, врачи придумали важнейший метод лечения рака — химиотерапию.

Как водится, новое оружие применили, не зная толком, с чем имеют дело. Весной 17-го года немецкое командование осознало, что силы на исходе. В дело шли все ресурсы без разбора, лишь бы удержать вражеское наступление. Химики предложили маслянистую жидкость, пары которой оказывали удушающее действие и раздражали глаза, судя по опытам на обезьянах. Отравляющее вещество с запахом горчицы, прозванное «горчичный газ», плохо разлагалось и заражало местность надолго. Для отличия начинённые им снаряды помечали жёлтым крестом.

Когда химический завод в Адлергофе выдал первую партию таких снарядов, в цеху произошёл взрыв. При тушении пожара и расчистке завалов никто не погиб. Военные решили, что новая отрава не так уж сильна, и не хотели принимать её на вооружение. Но деваться было некуда: англичане собрали под Ипром ударную группировку, которую надо было хоть чем-нибудь остановить. Для пробы артиллеристы обстреляли загон с кошками. Все кошки погибли, значит, «жёлтый крест» в качестве яда вполне пригоден. Отчего умерли животные, никто особо не разбирался. В 22 часа 12 июля немцы начали артобстрел и за ночь обрушили на противника 50 тысяч снарядов со 125 тоннами «горчичного газа».

Англичане ощутили сильный запах. Он чувствовался всего несколько минут. На самом деле это грозный симптом — если человек «принюхался» и более не слышит запаха, значит, началось отравление. Тогда этого ещё не знали. От нового газа немного першило в горле, но не сильней, чем от порохового дыма. Маслянистые лужи под ногами выглядели вполне безобидно. Проведя на всякий случай полчаса в газовых масках, британцы сочли, что ничего страшного нет, поснимали противогазы и легли спать. Сон их был крепок и спокоен. Но к утру они совершенно ослепли. Кожа по всему телу чесалась, в паху и под мышками ощущалась жуткая боль. Кричать и даже говорить сил не было: лёгкие заполнила пена, и каждый вдох давался так тяжело, что казался последним.

Задыхающиеся люди с повязками на глазах — они были не в силах выносить солнечный свет — держась друг за друга, брели в тыл, ведомые медсёстрами. Из 6000 готовых наступать бойцов пострадало 2143, умерло 95. К большинству остальных вернулось зрение, но ожоги и нарывы по всему телу не заживали месяца три. Эти-то не поддающиеся лечению нарывы и были сюрпризом для всех.

«Отравленные газом», картина американского живописца Джона Сингера Сарджента (1856-1925). Изображает британских и американских солдат, пострадавших на германском фронте от иприта. Эскизы выполнены в июле 1918 года с натуры, картина закончена в марте 1919-го.

Немцы при опытах на шимпанзе и кошках не удосужились посмотреть, что творится у них под шерстью. До 12 июля 1917 года лишь один человек испытал на себе все прелести иприта. Это был не кто иной, как Николай Зелинский, в будущем великий химик и создатель противогаза. 30 лет назад, в 1886 году, молодой Зелинский был на практике в Гёттингенском университете. Научный руководитель Виктор Мейер поручил ему синтезировать вещество, которое как раз и оказалось ипритом. Зелинский случайно облился своим продуктом и еле выжил. Он едва дышал, надолго ослеп и три месяца со страшными язвами пролежал в местной клинической больнице. Мейер послал остатки иприта в больницу на исследование. Лабораторные кролики демонстрировали те же симптомы, что и пострадавший. Когда же раздражение появилось на коже лаборанта, эксперименты сразу прекратили. Потом о них вообще забыли, и потеряли журнал.

В 1917 году немцам уже некого было спросить: Зелинский на стороне противника, а Мейер двадцать лет назад впал в депрессию и принял цианистый калий. Только после боевого применения все бросились изучать иприт. Британские врачи установили, что у отравленных падает уровень лейкоцитов в крови. Вскоре на фронт прибыл американский хирург Эдвард Крамбхаар, в будущем знаменитый кардиолог и историк медицины. С ним была его супруга Хелен, женщина-врач, верный помощник и ассистент. Постоянно оперируя, они урывали время ото сна, чтобы внимательно изучить тела отравленных.

Рассматривая под микроскопом их костный мозг, Крамбхаар заметил, что деления клеток совершенно не видно. Между тем в костном мозге этот процесс должен происходить активно — там из бластов вырабатываются новые клетки крови. Вот почему так трудно лечить причинённые «горчичным газом» язвы: иприт останавливает митоз, а значит, и любую регенерацию.

Этот вывод сразу же применили на практике. Немцы часто использовали смеси газов. Если анализ показывает снижение числа лейкоцитов и активности митоза, значит, пациент пострадал от иприта. Всего по обе стороны фронта таких отравленных насчитывалось около миллиона двухсот тысяч человек, из них до конца войны скончалась 91 тысяча. Остальные в массе своей не дожили до старости, умирая от инфекций дыхательных путей.

После войны на смену «горчичному газу» пришли в пять раз более ядовитые азотистые иприты. Перспектива их применения казалась сомнительной: теперь газ стоял на вооружении всех армий, и никто мечтать не мог о монополии на иприт, которая была у немцев целый год с лета 1917-го.

Но после Перл-Харбора стало ясно, что от японцев можно ждать всего. С декабря 1941 года в Йельском университете фармакологи Луис Гудман и Алфред Гилман стали по заказу военных искать антидот к азотистому иприту. А как проверить, действует ли антидот? Вспомнили работу Крамбхаара — если митоз идёт, значит, иприт нейтрализован. Активнее всего делятся раковые клетки, вот на них и можно проверять. Тут Гудмана осенило: да ведь инъекция иприта должна останавливать рост опухоли!

Если на опыты в интересах вооружённых сил изводили стаи кроликов, то для проверки этой гипотезы у Гилмана была всего одна мышь. У неё вызвали лимфому, затем ввели ей иприт — опухоль исчезла. Через две недели случился рецидив, после новых инъекций опухоль опять уменьшилась, однако теперь её клетки стали резистентными к яду, и мышь всё-таки умерла от рака. Но она прожила целых 84 дня, то есть на порядок больше, чем без лечения. Этот результат сообщили хирургу-онкологу Густаву Линдскогу. Он решился предложить такую химиотерапию кому-нибудь из безнадёжных пациентов больницы Нью-Хейвен. По счастливой случайности, первым согласился пациент с формой лейкоза, чувствительной к иприту. Будь у него другая патология, химиотерапия возникла бы на много лет позже.

История болезни была засекречена, потому что дело касалось применения боевого отравляющего вещества. В медицинской карточке вместо словосочетания «азотистый иприт» значится «субстанция X». Врачебная тайна до сих пор запрещает публиковать имя, фамилию и биографию больного.

Мы мало знаем об этом замечательном человеке, который вошёл в историю медицины под инициалами «J.D». Родился он в 1894 году в Российской империи, на территории современной Польши. В 1912 году эмигрировал в США. Семьи у него не было, он в одиночку снимал четырёхкомнатный дом в Меридене, штат Коннектикут, где работал на шарикоподшипниковом заводе. Вот, собственно, и всё.

К врачам он обратился в феврале 41-го, по поводу увеличения лимфоузлов и болезненных ощущений. Диагностировали лимфосаркому, облучали с некоторым результатом. После рецидива оперировали, затем опять облучали. Летом 42-го рост опухоли возобновился. Она мешала открывать рот и как следует дышать. Шея настолько распухла, что не давала повернуть голову, а спать «J.D.» мог только в кресле.

На предложение попробовать инъекции иприта больной согласился, понимая, что терять уже нечего. В 10 утра 27 августа 1942 года ему ввели внутривенно первую дозу яда. На четвёртый день химиотерапии опухоль спала, «J.D.» стал способен есть ложкой и спать в постели. За неделю внешние симптомы исчезли полностью, а через месяц наступила ремиссия — анализ крови показал отсутствие раковых клеток.

Конечно же, наблюдалась и характерная для отравленных ипритом лейкопения, то есть падение числа лейкоцитов в крови. Начались кровоизлияния и замещение костного мозга жировой тканью. Через некоторое время вернулась опухоль, и новые инъекции не свели её на нет. Спустя 96 дней после начала химиотерапии «J.D.» умер от побочных эффектов лечения. Но его фотографии, приложенные к этой публикации, произвели глубокое впечатление на врачей.

К 1946 году, когда работу рассекретили, азотистый иприт получили уже 67 онкобольных в разных городах Америки. Появилась статистика, которая с тех пор неуклонно улучшается. Лейкоз перестал быть смертным приговором: современная химиотерапия позволяет добиться стойкой ремиссии у 75% больных. «Горчичный газ», с которого всё началось, для медицины уже в далёком прошлом. Теперь остаётся исключить его использование по прямому назначению.

Михаил Шифрин

Онкология: разделы
Все о диагностике и лечении рака
Лечение онкологических заболеваний по международным протоколам
Медцентр, клиника, Больница для взрослых, Хоспис
Диагностика, лечение, амбулаторная хирургия, реабилитация, фитнес-центр
Госпитализация на лечение в стационар 24 часа
14 отделений. Прием ведут врачи высшей категории.
Диагностика. Лечение всех форм и видов бесплодия. Ведение беременности
Сеть клиник для взрослых и детей. Мировые стандарты диагностики и лечения
16 филиалов. 900 специалистов. Запись - 24 часа. Нам доверяют с 2002 года.
Связанные статьи
Медпортал нашел для вас 1 связанную статью
Как лечить рак 

Химиотерапия

Химиопрепараты разделяются на алкилирующие цитостатики, антиметаболиты, антибиотики и другие. Торможение роста опухоли гормонами, антигормонами или регуляторами их выработки также относят к химиотерапии.

Похожие статьи