«Система добивает то, что не сделала болезнь»

Фото: проект «СО-действие»
14 мая 2015 года, 18:11
Комментировать

Принимаемые в последнее время меры по облегчению доступа к обезболиванию не привели к снижению суицидов онкобольных. В Минздраве заявляют, что трудностей с получением обезболивающих препаратов сейчас нет, а причиной, по которой люди решаются свести счеты с жизнью, чаще всего становятся  психические расстройства. О том, насколько распространены такие расстройства среди онкобольных, и можно ли их предотвратить, «МедНовостям» рассказала директор проекта по психологической поддержке онкобольных «СО-действие» Ольга Гольдман. 

«У нас больной всегда должен вымаливать то, что ему положено по закону»

– По словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, после ряда суицидов онкобольных «были приняты строжайшие меры по обеспечению каждого нуждающегося обезболиванием». А сами суициды связаны «не только с хроническими болями, но и изменениями со стороны мозга: восприятия, эмоционального фона человека».

– Действительно, невозможность получить обезболивание – это не единственная причина, толкающая людей на самоубийство. Почти 90% онкологических больных находятся в депрессивных состояниях, а 40% из них требуется медикаментозное лечение. Мы 8 лет работаем на телефоне психологической помощи, обслужили за это время больше 80 тыс. звонков со всей страны, и хорошо видим эти проблемы. Но утверждать, что все случаи суицидов не связаны с обезболиванием и с проблемами получения лекарств, нельзя. Потому что у нас больной всегда должен вымаливать то, что ему положено по закону. Когда человек вынужден сначала доказать врачу, что у него действительно болит, а потом три дня ждать выписки лекарства, это не добавляет оптимизма.

Сейчас проблема с обезболиванием возникает, в основном, в ситуации первичной выписки препаратов, которая занимает намного больше времени, чем вторичная. Врачи не сообщают вовремя больным и их родственникам о том, что им необходимо заранее прикрепиться к паллиативной службе, принести выписку, договориться с терапевтом, что если будет нужно, он быстро выпишет рецепт – чтобы он все эти бумажки заполнил до того, как возникнет срочная ситуация. И плюс наши врачи не только не объясняют больным, но и все еще сами не понимают, что болевой синдром нужно лечить в самом начале, иначе он развивается уже неотвратимо. В итоге люди обращаются за помощью уже тогда, когда боль становится нестерпимой. Лечение боли считается сейчас новым словом в нашей медицине, хотя за рубежом это работает уже сто лет.

В отсутствие медицинской культуры и информирования пациентов больные вынуждены сами выяснять, на что они имеют право. Но мало у кого есть для этого ресурсы. Мы изучали структуру запросов на нашей «горячей линии», и, в частности, больных в последней, четвертой стадии. За последний год на 40% выросло число звонков по всем вопросам, кроме обращений к медицинскому юристу. У людей в таком состоянии уже нет сил заниматься выяснением своих прав. Больные в 4 стадии уже не будут три дня обивать пороги. И их родственники предпочтут побыть дома со своим близким человеком, чем сидеть под кабинетами поликлиники, выбивая эти несчастные трехкопеечные лекарства.

2,5 млн онкобольных в нашей стране – это самая уязвимая группа населения. И по ним очень резко ударили изменения, которые произошли в здравоохранении. Уже не говоря о том, что и до этих изменений тоже все было не слава Богу. Сейчас, например, в ужасной ситуации оказались федеральные льготники – инвалиды, и особенно дети и сопровождающие их родители, которым больше не оплачивается проезд на лечение до федерального учреждения. У людей нет возможности узнавать эти новые правила, они обессилены, заняты лечением, и никак не могут становиться сами себе юристами, врачами, и психологами. Система добивает то, что не сделала болезнь.

Читайте еще:

В центре Москвы в своей квартире повесилась 70-летняя женщина, болевшая раком. Пенсионерка оставила предсмертную записку, в которой объяснила, что устала быть обузой своим родственникам. С начала этого года в Москве произошло более десяти самоубийств онкобольных. В некоторых случаях сообщалось, что пациенты испытывали трудности с получением наркотических обезболивающих.


15% больных не возвращается после получения диагноза


– А что все-таки с теми 40% больных клинической депрессией, которую надо лечить медикаментами? Их лечат? Или все ограничивается только констатацией факта психических расстройств.

– Онкопсихология давно являются стандартом помощи больным в Европе и США, где психиатров обучают диагностике и лечению сопутствующих онкозаболеваниям психических расстройств. Однако в российских стандартах лечения онкологических заболеваний нет работы медицинского психолога. У нас в онкологической службе вообще отсутствует такое понятие, как психологическая и психиатрическая составляющая. Система ОМС не оплачивает такие услуги, и в онкодиспансерах за очень редким исключением нет таких ставок.

Наша медицина тратит большие деньги на дорогие лекарства. Но не находит средств на ставку медицинского психолога и организации службы мониторинга психологического состояния и поддержки тем, кому это необходимо. Так поступают единицы лечебных учреждений, где главные врачи понимают, что кроме больного тела у человека есть еще душа, настроения, страхи. И уж тем более ни у кого не доходят руки до находящейся в сильнейшем стрессе семье.

В России нужно налаживать систему, при которой лечащий врач, если он видит признаки клинической депрессии, должен направить больного к медицинскому психологу, к врачу психотерапевту, которые правильно оценят его состояние. Очень часто такие состояния связаны с отсутствием коммуникации с врачом. Нередко врач за 3 секунды сообщает больному его диагноз. А потом этот больной звонит нам с вопросом, что ему теперь делать, куда обращаться. Бывает, что человек вообще не понимает, что у него за диагноз.

Но и винить врачей, не имеющих ни специального образования, ни навыков общения с тяжелыми пациентами и их семьями, тоже нельзя. Кто-то может сам дойти до многого в результате большого опыта, но таких врачей не много. Чаще они просто не могут назвать пациенту диагноз, обсуждать эту тему, особенно, если у этого больного плохие шансы. Медики «выгорают» в таких ситуациях. Каждый врач – прежде всего человек, и он тоже пытается защититься от этой реальности. Но в мире давно уже разработаны технологии, как врачу безопасно для себя и для пациента общаться с ним на самые сложные темы. А наличие медицинского психолога в медорганизации облегчает эту задачу.

У нас есть неофициальная статистика, по которой до 15% больных не возвращается к врачам после получения диагноза онкозаболевания. Что с ними происходит, никто не знает.

Но, когда рядом с онкологом работает психолог, который снимает у больного этот первичный шок, то взаимопонимание и следование указаниям врача повышается в разы. Соответственно повышаются шансы человека на выздоровление. При онкозаболевании исключительно важен настрой пациента. Если он не хочет жить, он не вылечится. Психологическая помощь нужна на всех этапах онкозаболевания: и во время активного лечения, и при реабилитации. Когда человек прошел через этот ад, у него возникает вопрос: «А зачем мне дальше лечиться и вообще жить с этим диагнозом». Это очень сложная психологическая проблема, с которой нужно профессионально работать. Но сейчас это не является приоритетом нашей медицины.

«Чтобы изменить систему, потребуются годы»


– На днях главный психиатр Минздрава Зураб Кекелидзе сообщил о том, что московские онкологи пройдут курс психиатрической подготовки – в ГНЦ социальной и судебной психиатрии имени Сербского готовят учебную программу, которая поможет врачам правильно оценивать психологическое состояние онкопациентов и вовремя обнаруживать у них признаки депрессии.

– Очень хорошо, что психиатрическая служба обращает внимание на эту проблему, это взгляд в правильном направлении. Но проблему надо решать системно, а не штопать ее, ставя все новые заплатки. Конечно, онкологи должны знать и понимать психологические проблемы своих пациентов. Но лечение этих проблем не входит в их обязанности.

Московские онкологи пройдут курс психиатрической подготовки, который поможет врачам вовремя обнаружить у пациентов признаки депрессии. Как сообщил главный психиатр Минздрава Зураб Кекелидзе, лекции для врачей-онкологов прочитают сотрудники ГНЦ социальной и судебной психиатрии имени Сербского.

Во-первых, они и так страшно загружены и, кроме того, онкология самая «выгораемая» после реаниматологии медицинская специальность. Во-вторых, самый хороший онколог не сможет быть таким же психиатром. И все закончится тем, что психотропные препараты просто начнут выписывать всем подряд.

Каждый должен заниматься своим делом. И онколог, если у него есть подозрение, что пациенту нужна помощь другого специалиста, должен иметь возможность подключить его к процессу лечения. Пока в стандартах не появится записи о том, что онкобольному в качестве лечения необходимо наблюдение у психотерапевта, ни один главврач не сможет провести работу такого специалиста через ОМС. Именно поэтому сейчас и пытаются обучить хоть чему-нибудь онкологов.

В ноябре в России прошел съезд Ассоциации онкопсихологов, который принял резолюцию с просьбой к Минздраву открывать психологическую службу хотя бы в онкодиспансерах. Но никакой реакции не последовало. Вы же понимаете, что для того, чтобы это произошло, нужно переписывать стандарты лечения, разбираться со ставками. Возможно, где-то на местах что-то и стараются делать, но чтобы изменить систему, потребуются годы. Поэтому мы вот такими, фактически партизанскими методами выполняем эту функцию государства и хотя бы консультируем людей по телефону.

– Вам известен хоть один пример такой работы «на местах»?

– К сожалению, только один. Это частная клиника, в которой перед тем, как сообщить пациенту тяжелый диагноз, его состояние оценивает медицинский психолог. Объявляют этот диагноз сразу три человека: психолог, лечащий врач и зав. отделением. Это, конечно огромная трата времени врачей, но зато пациент понимает, что все здесь о нем заботятся, желают ему выздоровления и будут его лечить. Но это частная клиника, которая зависит от денег клиентов. Я была приятно удивлена их технологией работы, и порадовалась за их пациентов, но, к сожалению, далеко не все больные, точнее сказать, практически никто не может себе позволить платное лечение онкозаболевания.  

Поделиться

Комментарии (8)

  • 15.05.2015 02:47

    Ой-ой-ой

    Психолог - главное звено в лечении рака (сарказм).

  • 15.05.2015 06:02

    Врач А.С.

    "Если он не хочет жить, он не вылечится."- возмутительая фраза из уст "директора проекта по психологической поддержке онкобольных"! Так вот почему,оказывается,больные с онкологией умирают- они сами жить не хотят.

  • 15.05.2015 08:52

    Вован

    психологи они такие психологи
    уже на психотерапию претендуют :)

  • 15.05.2015 13:48

    Трюфель

    Каждый хочет урвать пирог финансирования-берете тему и замусоливаете ее до блеска и выйдет ,что именно сейчас пик самоубийств связанных как с недоступностью наркотических препаратов ,так и не своевременной работой с психологом. Люди самоликвидируются по многим причинам -пусть статистику приведут за год и по всем группам граждан,сравнят,покажут данные за 10 лет, а то такое ощущение что самоубийцы сплошь онкобольные. Вот то что я вижу у себя в деревне самоубийств стало меньше,онкологических больных был один,остальное пьянь и нежелание жить,ругань с родителями и семьей.

  • 20.05.2015 04:27

    Андрей М.

    Психолухи не решат проблему!

  • 20.05.2015 16:20

    Елена Ч.

    Если болезнь не убила больного, его добивает система здраозахоронения.

  • 21.05.2015 17:28

    Андрей М.

    Штатные психолухи будут уговаривать онкобольных не прыгать из окна высотного дома, не стреляться, не вешаться, не травиться..., чувствовать себя счастливыми, и радоваться жизни.

  • 21.05.2015 19:28

    Ольга Горланова, технолог

    Психологов подключают к онкобольным - в Минздраве что ни придумают, все - безумие перед Богом и народами!

Доктор Филип Ничке, получивший прозвище «Доктор Смерть», представил миру новый спорный проект
Новым фактором, влияющим на здоровье сотрудников, является «организационная справедливость»
В ходе эксперимента они продемонстрировали этот эффект на компьютерных трехмерных фигурах
На продукты, которые соответствуют всем нормам, планируют наклеивать эмблему «Здоровое питание»
Ученые подтвердили результаты исследования, которое выявило ген, определяющий мужскую ориентацию
Эта цифра кардинально расходится со «средней зарплатой по стране», объявленной Росстатом