Победитель анафилаксии, контрабандист и праведник

Александр Михайлович Безредка под бюстом Ильи Мечникова
10 января 2017 года, 18:29
Комментировать

10 января 1907 года в Париже микробиолог Александр Михайлович Безредка, работавший в лаборатории Мечникова, сообщил, что открыл метод предотвращения анафилактического шока. Мечникову показалось, что это блестящее открытие поможет предотвратить преждевременное наступление старости. Своей идеей Мечников решил поделиться с давним оппонентом, писателем Львом Толстым.


Анафилаксия в переводе с греческого — «защита наоборот». Эту болезнь вызывают собственные антитела, призванные защищать организм, а вместо этого причиняющие ему вред. После воздействия даже небольшого количества чужеродного антигена (впервые это явление заметили в 1902 году при лечении противодифтерийной сывороткой) против него вырабатываются антитела, и много — более чем достаточно. Они подстерегают новые частицы антигена. Как оперативники в засаде, разбредаются по закоулкам тела и укрепляются на стенках капилляров. На организацию такой «засады» требуется 10-12 дней. У морских свинок она ставится на три месяца. У человека, возможно, на всю жизнь.

Когда с новой инъекцией сыворотки в кровь поступает тот самый антиген, антитела задерживают его. Беда, что «одной рукой» они хватаются за неприятеля, а «другой» держатся за здоровые клетки тканей. Продукты борьбы антигена с антителом поражают эти клетки, которые выделяют «сигналы тревоги» — гистамин, серотонин и прочие. Сосуды расширяются, давление резко идёт вниз, начинается отёк. Безредка наблюдал, как морская свинка падает в судорогах на бок и погибает от паралича дыхательного центра. Это явление он назвал «анафилактический шок». К сожалению, оно вызывает чуть не каждую сотую смерть в больницах и на слуху далеко за пределами круга специалистов.

Сначала врачи растерялись. Чтобы придумать, как избежать шока, нужно было сначала представить себе хотя бы изложенную выше аналогию. Не случайно она пришла в голову именно Безредке. Он занимался близкой темой в Институте Пастера, куда его пригласил Мечников.

Родился Безредка в 1870 году в Одессе, изучал химию в тамошнем университете. Под влиянием Мечникова — преподавателя и друга семьи — заинтересовался медициной. Но поступить на медицинский не смог, потому что во времена его юности туда старались не принимать лиц иудейского вероисповедания. К счастью, именно тогда Мечников переходил к Пастеру и обещал взять к себе Безредку, если тот закончит медицинский факультет Сорбонны. С 1893 года Александр учился в Париже, одновременно работая у Мечникова препаратором.

Мечников, по его собственным словам, «зоолог, заблудившийся в медицине», нуждался в помощниках-врачах. Сам он как эрудированный научный руководитель был сокровищем. Безредка с сотрудниками за глаза называли его «ходячая библиография». За своего вождя они были готовы в огонь и в воду, тем более что он не мешал им работать творчески.

Острейшими проблемами Парижа на рубеже веков были сифилис и брюшной тиф. Пастер считал, что против них должна помочь вакцина из живых, но ослабленных возбудителей. Безредка решил подвергнуть тифозную палочку нападению антител. Когда они с разных сторон вцепляются в микроба, как собаки в медведя, он не столь активен. Его можно вводить в организм, чтобы обучить иммунитет с ним бороться.

Пока возились с тифом, возникла новая напасть — анафилаксия. Ей не подвергаются повторно те, кто сумел её пережить. Морская свинка, выдержавшая два укола сывороткой в брюшину, спокойно переносила смертельную дозу аллергена. Наверное, после шока заканчиваются антитела, которые вызвали реакцию. Быть того не может, подумал Безредка, чтобы тут обошлось без центральной нервной системы. Он стал делать и первую, и вторую инъекцию прямо в мозг. Шок убил 24 свинки из 31, как и ожидалось. Но укол в брюшину делал животных нечувствительными к мозговой инъекции. Мало того, реакции не было, если между инъекциями проходило не 12 дней, а полтора часа.

Это была первая победа. Безредка сообщил о ней 10 января 1907 года, и предложил проверить такой метод: сначала чувствительной к сыворотке свинке вводится небольшая доза, а через полтора часа — уже основная. Но тут в Институте Пастера закончились подопытные морские свинки. Новых нашли через знакомых в Департаменте здравоохранения (Health Board) Нью-Йорка, и дальше Безредка управлял опытом по телеграфу.

Его аналогия сработала. Итак, в капиллярах стоит засада, там рассредоточены антитела. Если сразу ввести большую дозу антигена, борьба с ним начнётся по всей площади сосудов. Но малая доза соберёт на себя большинство антител: они выскакивают из своих закоулков и отовсюду бросаются на чужаков. Так это понимал Безредка. Ещё он подозревал, что при отключении центральной нервной системы тревогу не поднимут даже в случае большого вторжения. Действительно, оказалось, что под наркозом анафилактического шока не бывает (1 случай на 15 тысяч пациентов).

Сделанное в лаборатории Мечникова открытие убедило Нобелевский комитет, что пора наградить создателя учения от иммунитете. В Стокгольме лауреат Мечников случайно узнал, что премию по литературе собирались присудить Толстому, но секретарь комитета отклонил выдвижение, потому что ему не нравилось религиозное учение Льва Николаевича. Мечников увидел в этом повод для встречи с Толстым, и попросился к великому писателю в гости.

Лев Николаевич Толстой (1828-1910) слева и Илья Ильич Мечников (1845-1916) справа, в Ясной Поляне 12 июня (30 мая) 1909 года.

Сначала  репортёры снимали знаменитостей на веранде, но там было темновато. Газетчик попросил Мечникова и Толстого позировать/

— Пожалуйста, перейдите вон на тот свет,  и указал рукой в ту часть лужайки, где освещение было 

— На тот свет? — переспросил Толстой. — Очень рад!

Все засмеялись шутке, и был сделан этот снимок.

Пока он ехал в Россию, Лев Николаевич засел за книжки, чтобы поддержать разговор с великим учёным. Но общались они как будто на разных языках. Мечников утверждал, что человек должен жить 120-150 лет, а стареет раньше времени из-за самоотравления организма. Выражаясь по-современному, старость — процесс аутоиммунный. Но если ввести малую дозу «яда старости», организм будет десенсибилизирован, и сохранится в хорошей форме до тех пор, пока человек сам не пресытится жизнью. Толстой отвечал, что нет смысла продлевать жизнь, пока в мире торжествует зло. «Горе не в том, что мы живем мало времени, а в том, что мы плохо живем, живем против себя и своей совести».

Лев Николаевич не хотел превращать встречу с великим человеком в банальный спор атеиста с верующим. В доме стоял рояль, и гостил пианист Александр Гольденвейзер. Он в тот вечер был в ударе. Послушали Шопена, которого Мечников и Толстой оба любили. Всплакнули немного, обругали Скрябина и «всех этих нынешних». Расстались дружески и потом даже обменялись парой писем.

В этом споре Безредка сначала был на стороне Мечникова. Учёный совершенствует жизнь на Земле и должен заниматься наукой. Как Чехов сказал, «в электричестве и паре любви к человеку больше, чем в целомудрии и воздержании от мяса». Это Безредка блестяще продемонстрировал на фронте, куда его призвали как натурализованного французского гражданина. Сначала фельдшером в санитарный поезд, а потом, разобравшись — главным микробиологом Верденской крепости. Он обучал военных врачей своему методу предотвращения шока от инъекции противостолбнячной сыворотки. Метод и поныне носит имя Безредки. Уже на той войне он спас тысячи жизней.

Первая мировая война. Французско-германский фронт, где служил Александр Безредка.

Слева: военный врач Франс Адан в тылу Верденской крепости. Фото: http://www.francetvinfo.fr/

Справа вверху: верденский форт Дуомон после сражения за крепость. Аэрофотосъёмка, конец 1916 года. Фото: Wikipedia, German Government, Department of photos and film

Справа внизу: французский хирургический барак в Русбрюгге, территория Бельгии, 1917. Цветное фото (автохром): Поль Кастельно, http://www.photo-memory.eu/.

Демобилизовавшись, Безредка возглавил лабораторию своего умершего в 1916 году учителя. Париж наводнили русские эмигранты, и Александр Михайлович находил помощь и работу для многих учёных соотечественников. Он считал это частью занятий наукой. Когда на стажировку в Европу стали приезжать советские врачи, ветеринары и микробиологи, три четверти из них хоть немного, но поработали у Безредки. Видя, как он симпатизирует своим, они — кто по убеждению, а кто по поручению — предлагали ему помочь делу Коминтерна во Франции. Безредка отговаривался, что француз он только по паспорту, и не имеет морального права вмешиваться в общественную жизнь.

Да и желания отрываться от науки не было. Безредка обнаружил, что саркомам разных видов предшествует вирусная инфекция. Возникла мысль сделать вакцину от вирусов или отравить раковые клетки токсинами специально «обученных» микроорганизмов. Оказалось, микробы и паразиты способны остановить развитие злокачественной опухоли. Особенно отличился малярийный плазмодий.

И от этих идей всё же пришлось отвлекаться на общественную жизнь. Помогая сотрудникам-эмигрантам, Безредка формально вошёл в президиум организации, носившей название Общество Здравоохранения Евреев (ОЗЕ). Она была основана в Петербурге в 1912 году и занималась профилактикой болезней детей из еврейских семей самого разного достатка: вакцинацией, летними лагерями, диспансеризацией и прочим. Отделения ОЗЕ имелись по всей империи. Оказавшиеся за пределами Советской России члены в Прибалтике, Польше, Румынии, Финляндии и Западной Европе образовали СОЮЗ-ОЗЕ со штаб-квартирой в Берлине. Почётным главой союза стал Альберт Эйнштейн. После прихода к власти нацистов штаб-квартира переместилась в Париж, а место Эйнштейна занял Безредка.

Сохранилась их переписка. В первом послании, 1930 года, Александр Михайлович просил великого физика организовать сбор пожертвований. Эйнштейн устроил концерт пианиста Артура Шнабеля, на котором сам играл на скрипке, чуть ли не единственный раз на публике. Второе письмо, 1935 года, Безредка уже как глава Союза направил Эйнштейну в Принстон. Там рассказывается о 62 немецких эмигрантах, которых устроили в Советском Союзе.

Люди, связанные с деятельностью Александра Безредки в Союзе-ОЗЕ

Вверху: еврейские дети во французском замке Шабанн, ставшем убежищем ОЗЕ ещё при Безредке. 1941 год. Фото предоставил музею Яд-Вашем Эхуд Лёб

Внизу слева: Альберт Эйнштейн (1879-1955) в 1931 году, когда он был почётным главой Союза. Фото: Дорис Ульманн, 1931 год.

Внизу справа: Вольф Моисеевич Броннер (1876-1939) —советский дерматолог и венеролог, революционер, Директор Государственного венерологического института. Сопровождал в Москве делегацию французских врачей и микробиологов в марте-апреле 1937 года, после чего арестован и расстрелян как иностранный агент. Фото 1926 года, Wikipedia.

Рабочий кабинет Безредки в Институте Пастера стал залом совещаний Союза. С каждым днём обстановка ухудшалась, и надо было действовать. Весной 37-го года Безредка вошёл в делегацию французских врачей, посетившую Москву, чтобы проведать своих подопечных. 45 лет не бывал он на родине. Газетный отзыв о поездке написал самый восторженный. В Москве красивое метро, где в буфетах продают вкусные пирожные. Люди одеты неплохо, советские микробиологи, у которых он гостил, живут в отдельных квартирах, а их лаборатория имеет «более чем достаточный бюджет». Но в действительности многие беженцы из Германии уже исчезли. Сопровождавший делегацию венеролог-большевик Вольф Броннер был вскоре арестован как французский шпион и расстрелян. СССР как убежище явно не годился.

В Центральной Европе Союз перешёл на нелегальное положение. Из Германии и Чехословакии после погромов «Хрустальной ночи» еврейских детей вывозили через границу с фальшивыми документами. Для их размещения ОЗЕ арендовала замки на юге Франции, подальше от немецкой границы.

Безредка очень переживал, что сейчас, когда ему нет 70 и он полон ценных идей по части борьбы с раком, приходится заниматься контрабандой. Летом 39-го года он впал в депрессию, заболел и вынужден был лечиться на курорте.

Едва оправился, германская армия захватила Польшу. Оттуда пошли сообщения одно ужаснее другого. Франция и Британия формально объявили Гитлеру войну, их армии пересекли немецкую границу — и остановились. Александр Михайлович отказался это понимать. Что же силы добра с перевесом в людях и технике не остановят кошмар на востоке Европы?

28 февраля 1940 года Безредка умер с от сердечного приступа. Он не увидел разгрома Франции и не застал Катастрофы своего народа. Через устроенные Союзом явки прошли сотни детей. Многие выжили: младших переправили в Америку и Швейцарию, старшие вступили в ряды Сопротивления.

 

Источники и дополнительные материалы:

Сочинения Александра Безредки
- A. Besredka, E. Steinhardt. De l’anaphylaxie et de l’antianaphylaxie. Анналы Института Пастера, 10 января 1907 года. Первая публикация о предотвращении анафилаксии методом двух инъекций, разнесённых на полтора часа (позднее назван методом Безредки)
 
 
- A. Besredka, E. Steinhardt. Du méсhanisme de l’antianaphylaxie. Вторая публикация Безредки об анафилаксии. Описан нью-йорский опыт, объяснен механизм антианафилаксии, т.е. собственно метод Безредки. Анналы Института Пастера, 1907, №5.
 
- Безредка А.М. История одной идеи. Харьков, «Научная мысль», 1926
 
О Безредке и Мечникове
 
- О Безредке на портале OSE-FRANCE. Детали переписки с Эйнштейном.
 
 
- Семен Резник. «Мечников». Самый обстоятельный анализ разговора между Мечниковым и Толстым.
 
 
- Георгий Белоновский. Памяти А.М. Безредка. Некролог, в котором среди прочего описаны идеи Безредки в области онкологии. «Советский врачебный журнал», 1940, №7-8, стр. 559
 
- Albert Delaunay. Vie et oeuvre d'Alexandre Besredka. Наиболее подробная биография Безредки. Bulletin de l’Institut Pasteur, 1971, vol. 69, стр. 73-78
Поделиться
Код подтверждения:

Уважаемые читатели!
Ссылки на сторонние ресурсы, нецензурные, бессодержательные, пропагандистские и антинаучные высказывания удаляются без предупреждения. Максимальная длина комментария — 1000 символов.

Разные способы здравоохранения и платы за него от уролога Вигена Малхасяна
Чем женский алкоголизм отличается от мужского, и почему его сложнее вылечить
200 лет назад бесстрашный бретонский врач Лаэннек изобрел стетоскоп
Родители, которые делают своих детей сыроедами, рискуют, хотя отобрать у них детей почти невозможно
В Госдуме предложили вернуть интернатуру и наложить мораторий на реформу медобразования
Почему тяжелые больные до сих пор не могут получить адекватного обезболивания