Жертвы насилия: сами виноваты?

На этой неделе блогосферу буквально потопила волна текстов о сексуальном насилии. В комментариях шли войны мирового масштаба между теми, кто ехидно уверял, что их вот никто никогда не насиловал, и между теми, кому не повезло.

При этом поражает обилие людей, заявляющих, что жертвы насилия виноваты сами. Мол, чего они хотели, если отправились в ночной клуб? Зачем они поехали на дачу с большой компанией? Неужели васильки нюхать? Причем страшно становилось даже не от количества мужчин, свято уверенных в своем праве «танцевать» ту девушку, которую покормили, а от количества женщин, убежденных в виновности жертвы. Очевидно, эти женщины никогда не бывали в гнездилище порока и разврата: на даче или в походе. Многие из этих женщин воспитывают дочерей. С потрясающим апломбом эти женщины заявляют о том, что вот уж они-то научат своих детей вести себя правильно и никогда не ловить машину у обочины. Что вот уж они-то полностью контролируют своих чад, и будут контролировать их вечно.  

Не спорю, существует то, что специалисты называют «рискованным поведением»: шла в два часа ночи пьяная в короткой юбке по темному переулку, поймала машину, села к незнакомому водителю и согласилась поехать с ним на природу. Рискованное в полный рост. Но разве это дает насильнику некую индульгенцию? Ведь сексуальное насилие – это не вопрос секса. Это в большинстве случаев вопрос власти и контроля над жертвой.

Система опознавательных знаков

Я спрашивала мужчинороссиян, почему бы им не расставить точки над «ё» еще до мероприятия. Зачем тратить столько усилий на то, чтобы вывезти куда-то хихикающих недалеких / наивных девиц, накормить, напоить, и потом долго и безуспешно биться над пунктом «спать уложить»? Ответ один: «А зачем они поехали?».

Нас, кажется, не научили разговаривать друг с другом. Совсем. Всем кажется, что и так ясно, чего уж там. В результате каждый подразумевает своё.

Однажды, отдыхая летом в Абхазии, я долго недоумевала, отчего это аборигены так настойчиво приглашают на чашку кофе. Пока мне умные люди не объяснили, что в этой игре тетка, согласная на кофе, сигнализирует, что готова на все. Косит, так сказать, лиловым глазом. А мне откуда об этом знать? Да и вообще, я на море ребенка вывезла, а вовсе не за «романтикой» поехала. А кофе с аборигенами я не пью.  

Казалось бы, чего проще – аккуратно уточнить степень готовности барышень. Но некоторые считают, что женщина, согласившаяся отправиться на дачу или ловящая машину, уже подписала свое согласие на «чашку кофе».

Кому-то в это трудно поверить, однако многие женщины соглашаются конкретно на то, что обозначено в программе «банкета». А именно: выезд на природу, шашлык, озеро и приятное общение с хорошими людьми. Далеко не все особы женского пола думают исключительно о том, как бы снять штаны с самоуверенных самцов. И редкие женщины всерьез полагают, что должны спать с кем-то ради еды или спиртного. Некоторые искренне едут на природу. Некоторые просто глупы. Некоторые – неопытны. У иных в каком-то конкретном случае не срабатывает инстинкт самосохранения. У части девушек и женщин этот инстинкт не дремлет, он в коме – такие регулярно напарываются на неприятности.

Виновата, потому что беззащитна?

Но даже если девушка глупа, кому дано право наказывать за глупость? Разве каждый раз, когда вы ошибаетесь на работе, начальник с ноги бьет вас в лицо? Если ваша 14-летняя дочь поступит глупо, заслуживает ли она физической и психической травмы такой глубины, что это может повлиять на всю ее жизнь?

Достучаться до людей, которым кажется, что они «в домике», почти нереально. В их картине мира жертва всегда бывает виновна. Поехала ли она на дачу, или жила ли она в студенческом общежитии и не заперла на два с половиной замка хлипкую дверь своей комнатенки. Или она просто имела такое выражение на своем жертвенном глупом лице, что первый же уважающий себя насильник немедля отреагировал и всыпал ей по первое число… Виновна. Вердикт вынесен. Обжалованию не подлежит. Так считают не только мужчины, но и многие женщины.

Этим женщинам кажется, что если они занимаются кикбоксингом и карате, не носят юбок, а только мешковатые свитера и джинсы и имеют «морду кирпичом», их ничего не коснется. Если они возвращаются домой засветло, не садятся в лифт с незнакомцами, не ловят машин у обочины, не едут в одном вагоне метро с группой пьяных товарищей – их не коснется. Баллончик или электрошокер в сумочке надежны как презерватив – почти стопроцентная гарантия защиты. Так им кажется, и уверенность их непоколебима.

Спору нет, соблюдение простых правил личной безопасности сильно снижает вероятность нарваться по сценарию «сама дура». Однако не сводит опасность на нет. Да, физически развитая и подготовленная в стиле «Брюс Ли рыдает от зависти» женщина при случае отпинается от насильника-другого. Если, конечно, ей превентивно не стукнут по голове доской.

Как бы ни была велика уверенность в своих умениях, стоит помнить одну простую вещь. Обычный мужчина банально физически сильнее и весит больше. А еще, чисто статистически, иные категории насильников ходят стаями. На всех криков «кия» и ударов ноги может и не хватить. Не стоит зарекаться и думать, «раз я не вижу микробов, то их нет». То есть, «раз со мной этого никогда не случалось, то так не бывает».

Все бывает. Мою подругу изнасиловали в 200 метрах от ее дома. Среди бела дня. Просто потому что она шла мимо и приглянулась паре ублюдков, которые и стали ее первыми мужчинами. Дочь другой моей подруги наткнулась на любителя показать детям что-то взрослое прямо в школе. Он вошел в кабинет, где девочка была одна… Все еще верите, что жертва сама виновата?

Я не хочу пугать и нагнетать обстановку. Я хочу лишь сказать одну простую вещь. Пока в нашем сознании в большинстве ситуаций насилия будет виновата жертва, а агрессора «можно понять», количество насилия в нашем обществе не снизится.

Нет – значит «нет»

Глупо думать, что насильника можно вычислить в толпе по алчущему взору и бандитскому виду. Насильник может быть приличным женатым человеком с хорошей работой, на хорошей машине. Большая часть изнасилований планируется заранее и происходит в светлое время суток и отнюдь не в подворотнях и подвалах. Число ситуаций, в которых жертва была знакома с насильником или состоит с ним в родстве, поражает воображение, граждане. Отцы, дяди, дедушки, братья, кузены, соседи, одноклассники, те, кого знаешь с детского сада… Можно ли обвинять женщину в том, что она «сама виновата», раз поехала на пресловутую дачу с Витей, с которым в ясли еще ходила, выросла в одном дворе и учится в одном институте? Она ему доверяла, Вите-то. И она, и мама ее. Потому что дружила с Витиной мамой и бабушкой… Семьями.

Для девочек существует куча правил игры, условий, ритуальных подскоков и дресс-код. А для мальчиков (для их же блага) должно существовать одно простое правило: «нет» – всегда «нет». Это не «может быть», не «уломай меня». Это «стоп» и «прекрати». Даже если «процесс» уже пошел. Даже если сначала было «да». Даже если партнеры не вполне трезвы, нужно слышать это «нет». Ибо все, что после – уже насилие.

Мария Скатова