Мерзебургское посвящение: история базедовой болезни

28 марта 1840 года вышла статья с описанием диффузного токсического зоба как особого заболевания, позднее названного по имени автора статьи «базедова болезнь». За этим термином стоят два вскрытия, произведённые доктором Карлом фон Базедовым.

Первое вскрытие он сделал в 1838 году, изучая тело своей шестимесячной дочери. Девочка болела всего 8 дней. Началось с насморка, затем раздулись лимфоузлы на шее. Они стали размером с каштан и загноились. Голова разбухла, а вилочковая железа увеличилась так, что давила на трахею и душила девочку, пока та не умерла. Вскрытие показало, что лёгкие, печень, селезёнка и кишечник усыпаны бугорками размером с просяное зерно. То был недавно описанный в литературе милиарный туберкулёз.

Слева: дозволенный приличиями способ, которым в первой половине XIX века европейские врачи проводили осмотр таза и живота пациенток; справа — изображение мадам G., первой пациентки с диффузным токсическим зобом, которую лечил Карл фон Базедов.

Базедов имел собственную практику в саксонском городке Мерзебург. Он лечил взрослых и детей, причём детей бедняков — бесплатно. Незадолго до болезни дочери у него был подобный случай: несмотря на энергичные меры, ребёнок умер с теми же симптомами. Теперь Базедов переживал, что принёс эту заразу к себе в дом. На город с 8 тысячами населения за многие годы всего четыре случая детского туберкулёза, из них один — в семье доктора. Что ж, это его профессиональный риск. И в память о дочери он решил сделать нечто особенное в своей работе. А именно, собрать интересные случаи из мерзебургской практики в статье, достойной всеобщего внимания, и в заключение рассказать о своей девочке.

Подбирая близкие по теме случаи, Базедов остановился на золотухе, как называли в то время проблемы с железами. Пациентку «мадам G.» автор наблюдал 14 лет: он помнил её ещё красивой, тоненькой 19-летней девушкой, у которой распухли узлы на шее. Два года спустя она перенесла четырёхдневную лихорадку, оставившую по себе набухание печени, которое, по мнению Базедова, вызвало снижение частоты пульса. С этим симптомом доктор боролся общими и местными кровопусканиями, энергичным втиранием в кожу ртути и хинином. Наконец при помощи соды с белладонной увеличение печени сумели устранить и добиться выздоровления.

Но через год возникла новая напасть: острый ревматизм, путешествующий о всему телу из одного сустава в другой. С заболеванием суставов Базедов боролся средством, предписанным ещё Авиценной — настойкой семян безвременника с сулемой каждые три часа. Ревматизм прошёл, оставив по себе снижение массы тела, аменорею, сердцебиение, учащённое дыхание и симптом, который доктора тогда называли «тревога в груди». Эта самая тревога сменилась экзофтальмом: глаза больной выпучились так, что она не могла сомкнуть веки и спала с открытыми глазами. Вид её внушал людям страх. Но сама пациентка не ощущала никакого беспокойства. Она всегда отличалась бойким поведением, а теперь и вовсе резвилась как ребёнок. Весёлая и беспечная, она ходила в прохладную погоду нараспашку, и по городу пошли разговоры, что бедняжка тронулась умом и пора сдать её в королевский сумасшедший дом.

Карл Адольф фон Базедов (1799-1854) — немецкий врач, именем которого названа описанная им болезнь (диффузный токсический зоб). С единственного прижизненного портрета работы его племянника Франца Крюгера. Оригинал находится в мерзебургской больнице, где работал Базедов, ныне носящей его имя (Carl-von-Basedow-Klinikum).

Базедов стал изучать литературу по глазным болезням, вызывающим пучеглазие, но ни один диагноз для мадам G. не подходил: не было ухудшения зрения. Вылечить её удалось, когда у больной развился зоб. Уже был широко известен опыт Жан-Франсуа Куанде, прославленного на всю Европу. В одном высокогорном месте Швейцарии население сплошь ходило с зобами, пока Куанде не установил, что причиной всему нехватка иода. Иодом и наперстянкой Базедов сумел справиться с зобом и тахикардией. Больная теперь могла закрыть глаза. Вскоре она вышла замуж и родила, после чего от болезни осталась только бледность кожи и глаза слегка навыкате.

Другая пациентка — мадам F., эффектная брюнетка, также жаловалась на сердцебиение, пучеглазие и зоб. Бойкостью она превосходила мадам G., и была так заметна, что мерзебургские граждане всё-таки отвезли её в королевский сумасшедший дом. Но Базедов ручался перед тамошними психиатрами, что она всегда владела собой, и вскоре мадам F. выписали. Муж поехал с ней на воды, к йодному источнику, где она слегка поправилась, а во время беременности и вовсе выздоровела. Симптомы вернулись после родов, но ушли с новой беременностью.

Таким образом, было обнаружено надёжное средство против «пучеглазого зоба» — беременность. Однако выяснилось, что этой болезнью страдают и мужчины. Герр М. стал для Базедова настоящей болью. Он со всеми теми же симптомами проявлял сходную беспечность, хотя достиг 45 лет и был уважаемым в городе «материалистом», как немцы называли бакалейщиков. Материалист часто ездил за товарами через границу и сам правил лошадьми, хотя Базедов предписывал ему беречь выпученные глаза от инфекции. В конце концов озорной герр М. потерял зрение и доктор ничем не смог ему помочь. На момент написания статьи больной был ещё жив, но крайне истощен, с трудом выдерживал приступы сердцебиения, а распухшая щитовидная железа мешала ему дышать.

Обобщив симптомы 4 случаев диффузного токсического зоба, Базедов пришёл к выводу, что это особое заболевание, проявлящееся тахикардией, зобом и пучеглазием. По его мнению, возникало оно от дискразии («неправильно смешения») крови где-то в районе щитовидной железы и влечёт отравление всего организма. Никто в те времена не мог описать причины болезни точнее. О гормонах тогда и речи не было, и лишь спустя 120 лет выяснилось, что за аутоиммунным процессом стоят определённые антитела в крови.

В конце статьи Базедов привёл случай своей несчастной дочери. Это было своеобразное посвящение, так как статья не касалась туберкулёза. Чтобы сделать автору приятно, редакторы берлинского врачебного еженедельника поставили статью в номер, который вышел в день рождения Базедова, 28 марта 1840 года. Саксонский король был очень польщён, что в его маленьком государстве описали новую болезнь, и сделал Базедова «медицинским советником». Когда 8 лет спустя решался вопрос, кому из мерзебургских врачей стать окружным доктором и главным врачом городской больницы, из восьми кандидатов был отобран именно Базедов. Это назначение его и погубило.

Окружной врач должен был вскрывать все тела умерших по неизвестным причинам. В апреле 1854-го Базедов заразился, делая вскрытие погибшего от неизученной трехдневной лихорадки. Что это было, до сих пор не ясно, но должно быть, нечто весьма опасное, потому что умерли богаделка, одевавшая тело доктора, и кучер, который правил катафалком на похоронах.

После такой героической гибели коллеги решили увековечить имя мерзебургского врача Базедова. И хотя не он первым описал диффузный токсический зоб, триаду его главных симптомов — пучеглазие, тахикардию, зоб — назвали мерзебургской триадой, а само заболевание — базедовой болезнью.

Михаил Шифрин

Медпортал рекомендует