Андрей Бильжо: "Доктор, сделайте мне смешно"

Андрей Бильжо, известный художник-карикатурист, создатель знаменитого Петровича,  владелец одноименного ресторана, дипломированный врач-психиатр рассказывает нашему корреспонденту, какой юмор ему близок, и почему нельзя постоянно оставаться врачом.

- Андрей Георгиевич, почему Вы решили поступать в медицинский институт?

Меня влекла романтика белого халата. С одной стороны, мне нравились книги Василия Аксенова и фильм «Коллеги», сделанный по его сценарию. С другой стороны, я находился под впечатлением ранней смерти близкой маминой подруги.

- Ваши родители одобрили ваш выбор?

Мои родители сочли это решение серьезным и отнеслись к нему уважительно. Хотя до меня в нашей семье врачей не было.

- На какой факультет Вы поступали?

Выбор на самом деле был невелик, на тот момент существовало всего три факультета: педиатрический, лечебный и медико-биологический.  А потом уже, чтобы стать более узким специалистом, нужно было пройти субординатуру, затем двухгодичную ординатуру и так далее. У меня в дипломе написано: лечебное дело.

После окончания института я  четыре года работал в Институте морской медицины водного транспорта, занимался физиологией труда моряков, капитанов дальнего плавания. Опять же романтика меня тогда захватила, потому что попутешествовал, плавал на разных судах, побывал в разных морях…И уже после этого я поступил в ординатуру по психиатрии.

- Почему именно психиатрия? Чем вас заинтересовало это направление?

Потому что хотелось быть психиатром. Еще в институте я ходил в научно-студенческий клуб, которым руководил психиатр Павел Николаевич Ягодка. Вел он клуб настолько интересно, что трудно было не увлечься этим направлением. Почему еще? Я понимал, что хирургом я не буду в силу своих каких-то черт характера. Хирург должен быть непременно решительным, в чем-то жестким…Это немного не мое.

Психиатрия же как таковая в чем-то тяготеет к искусству. Нужно уметь выслушать пациента, понять его, описать, в конце концов. То есть, обладать каким-то элементарным литературным даром. В общем психиатрия и загадки психики меня привлекали. Но поступить в ординатуру сразу не получилось – не взяли. Там было всего два места, блата никакого у меня не было. Потом уже из Научно-исследовательского института психиатрии Академии наук, где я работал, мне удалось поступить в ординатуру. Отучился в ординатуре, потом работал  психиатром. Параллельно без отрыва от работы писал кандидатскую диссертацию на тему «Благоприятные исходы и практическое выздоровление при юношеской одноприступной шизофрении».

Мы написали учебное пособие для того, чтобы можно было снимать диагнозы. Это была небольшая, но вполне революционная работа, потому что приближалась перестройка, впереди маячила кажущаяся свобода. И тема диссертации была новаторской.  За время работы над диссертацией мы сняли довольно много диагнозов.  

- Андрей Георгиевич, бытует мнение, что что учиться в медицинском институте очень сложно. Вам было тяжело?

Нет, я как-то не заметил какой-то особой тяжести. Я все успевал - и в агитбригады ездил, и портвейн с друзьями выпивал…как-то так. Ничего - нормально.

- Шутили в студенческие годы часто?

Во время учебы в институте  я начал рисовать свои карикатуры, но к юмору  относился очень осторожно. Сегодня я скорее ненавистник юмора, потому что его стало слишком много. И тот юмор, который меня сейчас окружает, мне неинтересен.

- А какой юмор Вам интересен?

Мне ближе абсурд…Булгаков, Хармс... Что касается карикатур – рисую я давно и с удовольствием. Нарисовал больше десяти тысяч, наверное, карикатур, издавал книги, занимался живописью. Скорее это даже не юмор, а иронический взгляд на окружающую действительность, будь она сегодняшняя, вчерашняя или позавчерашняя. Вот это интересно.

- А среди сегодняшних юмористов есть кто-то, чье творчество Вам более-менее близко?

Из сегодняшних юмористов мне ближе всего Гоголь. Ну и по-прежнему Кафка и Хармс. Все остальные значительно отстают. Только это не юмористы, это писатели, которые обладают даром видеть вещи в ироническом ключе. Ну, еще Чехов. И, наверное, Михаил Михайлович Жванецкий из ныне живущих. Еще мне нравятся стихи Игоря Иртенева. И больше, наверное, никого.

- При создании своих образов Вы используете медицинские знания?

Нет. Ни когда пишу колонки для «Известий», ни когда пишу карикатуры – не использую знания из области медицины, психиатрии. Потому что если оставаться врачом всегда и везде – это нужно быть полным идиотом. Медицинское образование интересно тем, что позволяет смотреть на вещи под несколько иным углом зрения. Потому это и интересно.

- То есть, в быту Вы диагнозы не ставите?

Нет, не ставлю. Получилось бы то же самое, как если бы стоматолог, например, заглядывал в рот всем, кто с ним рядом, когда они едят или разговаривают.

- Как Вы считаете,  абсолютно психически здоровый человек в нашем обществе – это норма или скорее исключение?

Смотря что понимать под здоровьем и под нормой. Давно известно, что абсолютно здоровых людей нет. Человек интересен тогда, когда что-то отличает его от другого, разные черты характера, по-разному они заострены. Это и называется личностью.

- Как Вы относитесь к публичному психоанализу?

Мне кажется, что это во многом профанация профессии. Может быть, кому-то интересно смотреть по телевизору такое. Но к серьезной науке, к медицине это не имеет ровным счетом никакого отношения. Возможно, какие-то советы и можно давать, но главное – нужно помнить, что врач не должен навредить своим пациентам. Это самое важное. Если это советы, касающиеся взаимоотношений и каких-то обыденных вещей, ничего страшного нет. Но, повторю, вряд ли это имеет отношение к серьезному психоанализу, потому что он не может длиться десять-пятнадцать минут.

- Андрей Георгиевич, почему Вы решили уйти от психиатрии заняться другим?

Все происходило постепенно. Изменялась страна, наступала перестройка, к тому времени я уже много рисовал. Я представил себе, что можно попробовать что-то еще. К тому времени я был уже кандидатом медицинских наук, старшим научным сотрудником. Я бы мог написать докторскую, стать профессором. Но мне хотелось чего-то нового, и для этого открывались довольно широкие возможности. Мне было интересно рисковать. Я начал работать в «Коммерсанте», появился новый персонаж – Петрович. Открывались все новые и новые возможности. Тем не менее, некоторое время все шло параллельно. Так в программе «Итого» Виктора Шендеровича я писал истории болезни, но они соответствовали всем канонам историй болезней настоящих людей.

- Андрей Георгиевич, Вы работали в «Коммерсанте», сейчас – в «Известиях», чем еще наполнена ваша жизнь?

Я веду еженедельную серьезную программу на питерском канале – «Наболевший вопрос». В ней ставятся острые медицинские темы, принимают участие специалисты, не дилетанты. Мы освещаем такие темы, например, как детский порок сердца, туберкулез, наркомания, проблема скорой помощи… Все это для нашей страны – очень наболевшие вопросы. В ходе передачи врачи делятся своими мнениями, высказывают свои точки зрения на эти проблемы.

Это острая полемическая программа, запись которой отнимает довольно много времени. Кроме того, я занимаюсь интерьером моих ресторанов, делаю книги…много чего. Веду еженедельную программу на радио «Культура», которая идет по вторникам в прямом эфире  - «На приеме у Бильжо».  

Светлана Судакова